Револьд Владимирович БАНЧУКОВ
О Жизни! / Эссе / Читателей: 15
Инфо

Револьд Владимирович БАНЧУКОВ
Рассказывает вначале сын нашего героя.
«18.01.1926  мою бабушку Клавдию Георгиевну увезли с партсобрания: так родился Револьдик... Как все дети, пошёл в школу, летом отдыхал в пионерских лагерях... Когда началась война, эвакуировался с родителями в Ташкент и, хотя документов за 9 класс не было, поступил в юридический институт. Со 2-го курса мобилизован и принят в разведшколу. После её окончания служил в СМЕРШе. Когда немцы покинули Прибалтику, его командировали в Литву бороться с «лесными братьями. Не приемля насилия, конфликтовал с начальством и получил за это 5 лет трудовых лагерей. Колыма, Воркута, Коми... каторжный труд, жуткие условия, голод. После освобождения в 1950 г. приехал в Харьков, поступил в педагогический институт. После его окончания работал в школе рабочей молодёжи, читал лекции в лектории, на телевидении, в университете, в воинских частях, на заводах и предприятиях. Работал в 47 школе и организовал поэтический клуб «Радуга»...»
На снимке -  19-летний командир взвода Револьд Банчуков.
Р.Банчуков – известный, талантливый литературовед, критик и популяризатор русской словесности, абсолютно гениальный педагог, со сшибающей с ног энергетикой и артистичностью. Автор книг и множества уникальных статей о поэтическом творчестве, создатель и ведущий первого в СССР тележурнала “Поэзия“, многолетний руководитель литературных студий, неутомимый организатор и ведущий литературных вечеров, встреч, диспутов… Вспоминают его ученики и  современники.
Делится бывшая воспитанница Р. Банчукова Anna Korf Stepanova (Ныне – в Германии): «Мне очень приятно вспомнить моего любимого учителя Револьда Банчукова, который, оказал на меня даже не влияние, он проходит красной нитью через всю жизнь, и реально, под его незримым присутствием выросла моя дочь ...Она музыкант и, смею думать, что поэт. Всегда критерием поэзии было для меня: а... понравилось бы это Револьду? Я не была лучшей ученицей и его любимицей, но общались много, и не только в школе ... «Первое знакомство с учителем Банчуковым произошло в 6 -м классе, он пришёл к нам заменять учителя на спаренном уроке литературы. Это было незабываемо... Пришел такой зажигательный, элегантный, похожий не на учителя, а на артиста... и начал урок с того, что мы всем классом сочиняли стих... он записывал его на доске:

Опало золото листвы
Какое невезение
И листья эти не просты
А золото осеннее
— Ну что, вышло на славу?! — полувопросительно… сказал учитель.
Класс удовлетворенно отозвался.
Он прочитал этот стих с выражением и написал под ним, как ни в чем не бывал: ДЕРЬМО“!!! Вот так и написал ...
Шок, немая сцена, звенит звонок, и голос учителя: “ А на следующем уроке я расскажу вам, что есть настоящая поэзия “, и рассказал, и «подсадил» на вот эту настоящую поэзию на всю жизнь практически всех... Эффектно! А потом он пришёл к нам преподавать… Каждый урок литературы был миниспектакль, где царствовал он и вовлекал всех... Не было привычных вызовов к доске, все было необычно... Заводил всех, “работал“ весь класс. Это была ЕГО методика, и вряд ли её могли повторить…  Всё держалось на личности, харизме и артистизме... Русский язык, - это заслуживает отдельных слов... Взял он нас безграмотных, и я вот сейчас понимаю, не в «облом» ему было назначать дополнительно-принудительные занятия на нулевом уроке потому, что после последнего был клуб поэзии “Радуга“. Скажите, надо это было ему - «чесать» с Веснина на Космонавтов к 7.30. каждый день писать диктанты,...ведь мы были такие не одни... и что -то мне подсказывает, что ему это не оплачивали....
          Большой конфликт у него с самим собой был в том,...что жажда творчества как-то плохо вязалась с жёсткими правилами ,...как правильно было писать сочинения. И в этом лично у меня с ним тоже произошёл однажды большой конфликт...
Было что-то по Маяковскому, которого он безумно любил, а у меня как-то не сложилось... не убедил он меня. Писали сочинение, эпиграфом к которому я взяла “ Я ассенизатор и водовоз...“ и разгромила, как могла… Я не получила никакой оценки... мне не было сказано ни слова... он меня игнорировал…
И вдруг папа меня посылает домой к Банчукову отвести “важные документы“. Я поехала..., он мне только сказал, что я не дура, всё понимаю... и запер в своем кабинете - не выпустил, пока не написала, как НАДО, как я ни противилась... а противилась я очень долго...
В какой-то момент дверь приоткрылась, и туда протиснули батон хлеба, разрезанный, как бутерброд, с огромными кусками колбасы... Пришлось-таки писать, как НАДО».
И.Шкодник, бывшая студентка филфака ХГУ:
«Прямые продолжатели его дела: Лара Гертман, Оля Ильницкая и я решили посвятить себя изучению русского языка и литературы, через год - Таня Шеховцова (. О Тане Револьд убеждённо говорил: «Шеховцова уже готовый литературовед». Ну что ж, пришлось Тане стать доктором филологических наук, как пошутил Александр Охрименко) и Оля Дорогань. Он умел захватить внимание класса. Наилучшие уроки, они проходили на едином эмоциональном подъеме. «Секретов» своих Револьд Владимирович не скрывал.
— Учитель — это актер, оратор, глашатай, — любил говорить он. — Ученики должны видеть в нем заинтересованного человека, а в каждом его пояснении — новый оттенок. Когда знакомый материал учитель подает с нетрадиционной точки зрения, в новом преломлении, ученики не остаются безразличными. К тому же учитель не законодатель, не дидактик: каждый ученик имеет право на свое мнение. А мнения бывают иногда такие неожиданные и свежие. Мы учим и учимся сами… В каждом школьном сочинении учитель мог найти «изюминку». Это помогало детям почувствовать себя творцами. Ему удалось убедить нас в том, что филология наука строгая, не терпящая безосновательности и пустословия. Высказать свою мысль — чудесно, спорить, не соглашаться с учителем — будьте любезны, но каждое слово должно быть строго аргументированным». 
— Наш учитель умел соединить на уроке лекцию и диспут, в какой-то мере уроки напоминали викторину: интересные вопросы вызывали неожиданные ответы — говорит Лариса Гертман.
А как удивительно умел этот человек слушать, как деликатно относится к чужим, в большинстве еще несмелым, мнениям учеников! Револьд Владимирович так учил писать сочинения:
— Произведение должно быть построено крепко, как дом. Фундамент этого дома —  глубокое знание литературы, умение четко изложить свою мысль и безупречная грамотность. Этот дом должен быть и красивым. Не чурайтесь образности, не бойтесь смелых литературных сравнений, используйте все возможности, которые щедро дает вам родной язык.
Виталий Копусь:          «о времени (1956 – 1964 г.г.), - зарождения, расцвета и упадка «шестидесятничества» («хрущёвской оттепели») На смену афишируемых Тихонова, Суркова, Твардовского, Вс. Вишневского, Симонова пришли преданные забвению имена Пастернака, Ахматовой, Цветаевой, … вышли книги репрессированных В.Шаламова, Алдан-Семёнова, Яр. Смелякова, Ажаева, Солженицына и т.д. Появилось множество молодых литераторов: в прозе – Аксёнов, Гладилин, Кузнецов, Ставский;  …в поэзии – Евтушенко, Вознесенский, Рождественский,  Ахмадулина, первый великий бард – Булат Окуджава. … По всем культурным столицам (Москва, Ленинград, Харьков) бурлили поэтические вечера, литературные студии, концерты чтецов (Журавлёв, Сорокин, в Харькове – великолепная Александра Лесникова). Печатались коллективные сборники поэтов, самой желаемой книгой была «День поэзии».
В Харькове открыли магазин «Поэзия». Я пришёл к открытию в 4 утра и был четвёртым, за мной была тысячная очередь. … Самыми уважаемыми людьми стали продавщицы книжных магазинов.
… Талантливые  и нахальные Евгений Евтушенко, Андрей Вознесенский, Роберт Рождественский печатались во всех журналах и газетах, разъезжали по стране с концертами и формировали общественное мнение, замыкая его на себе. … Поэзия «шестидесятников» не была протестной. Она была «не такой», новой по отношению к рутине, официозу предыдущих лет. Да и протестовать было с какой стати?! Всем казалось, что говорить (писать) можно всё. Правда, Е.Е. иногда позволял себе уколоть власть, иронизируя то по поводу гегемона– «…  родственники – честные производственники», то по поводу милиционера, спрятавшегося от града, –  «постовой, постовой, а дорожит головой».
    На весь Харьков тогда гремела литературная студия, возглавляемая Револьдом Владимировичем. Она действовала в самом большом ДК города – в ДК ХЭМЗ.  … Мы ходили на занятия студии, как на праздник. В ней были свои лидеры, писавшие на высоком уровне: Марлена Рахлина, Лёня Каган; рабочие: Корж, Ст. Ревуцкий; студенты или вчерашние студенты: Аркадий Шульман, А.Брохштут и я. Новые лица: с прекрасными женскими стихами и такими же чертами лица – Рита Губина, завораживающий украинскими стихами Ст. Росссоха, и много других «хороших и разных». Банчуков приглашал на студию местных литераторов и московских: Поженяна,  Евтушенко, и только что появившегося в Харькове Чичибабина. На занятиях студии кто-нибудь читал своё последнее из написанного, все, кто хотел, высказывались. Когда приносил и читал свои вещи О.Спинер, были бурные споры, доходящие до обид и скандалов. Помню день развала студии. На занятия пришёл Р. Банчуков не один, а с художественным руководителем ДК Гамеровым. И Гамеров зачитал приказ по ДК, подписанный им, об исключении из рядов литстудии О.Спинера - «за низкий художественный уровень стихов и создание нездоровой обстановки на занятиях». Спинера попросили покинуть помещение. И тут зал взорвался. Начались протесы: «вернуть Спинера или мы уйдём все». Возглавила это Марлена Рахлина. Основная масса студийцев ушла. Осталось человек десять. Я был в числе оставшихся …». Во-первых, мне было жалко Револьда Владимировича, во-вторых, я не любил и сейчас не люблю гнило-загробную поэзию и поэтов, занимающихся подобным творчеством (от О.Спинера до А.Белого)…».
Вадим Левин: «…в 1959-м или 1960-м в Харьков приехал Евгений Евтушенко. Его выступление меня потрясло и… привело в литературную студию Револьда Банчукова – литературоведа, который вел харьковские вечера Евтушенко. В студии я впервые услышал стихи Бориса Пастернака, Марины Цветаевой, Анны Ахматовой, Николая Заболоцкого и понял, что школа украла у меня десять лет, не меньше.
Ещё – из воспоминаний современников:
«Во времена нашей молодости его знала треть города. Похож был на актера Жженова, правда, был излишне склонен к позе, заранее продуманным «экспромтам», но зажигательно умен…».           
Юрий Бердан (Нью-Йорк): «Для меня Револьд Банчуков был не просто первый литературный учитель и наставник… Он был одним из самых ярких и сильных впечатлений моей молодости». – «Неповторимое время начала шестидесятых — … и дурманящее дыхание хрущёвской оттепели, и наша бурная литературная компания начинающих талантов и юных графоманов, руководителем, душой и исповедником которой был Р.Банчуков.      ... мы шли по засугробленным улицам, потом в морозном скверике у заваленных снегом скамеек, с упоением читали любимых поэтов. И, разумеется, своё. Расходиться не хотелось, и расставались лишь за полночь. Банчуков почти всегда в эти вечера был с нами, и тоже был счастлив...
      Тогда ему было едва-едва за тридцать, но для нас, его студийцев, он был непререкаемым литературным авторитетом. Мэтром... Мы обожали его и восхищались им.
      Был он обаятелен и очень красив: высок, строен и голубоглаз. …Наверняка, женщины сходили по нему с ума.
      ...Револьд боготворил поэзию, относился к ней восторженно и свято, но фундаментально, глубоко, и даже несколько академично. Его не подкупали броскость и мелкотравчатая фронда. Он и нам старался привить такое же отношение, не только к поэзии, а к литературе вообще… 
      В его статьях, публичных выступлениях, лекциях, в каждой их фразе и строчке сквозила преданность её Величеству Поэзии. … это был не просто анализ, разбор или информация, а объяснение в вечной рыцарской любви единственной избраннице сердца — Поэзии. Читая его последние работы, написанные почти через сорок лет, трудно поверить, что выполнены они семидесятидвухлетним человеком: та же, что и прежде, непреходящая нежность и преклонение, та же светящаяся в каждом абзаце любовь, та же не утраченная юношеская свежесть чувств.
      Однажды, в одном случайно попавшемся мне в руки русскоязычном журнале …, я прочитал его … статью, посвященную мне. Оказывается, я был его любимым студийцем. …Статья заканчивалась словами: “Где ты, Юра!“ …            Ушла молодость, … моя первая отчаянная любовь, стала историей оттепель, её скандирующие стадионы, её восторженные мальчики и девочки, её …надежды. … От всего этого у меня оставался только Револьд Банчуков...»
Вспоминает Александр Охрименко, который в 1977 г. попал на практику в 47 СШ к Р. Банчукову и дал 5 уроков попеременно с ним. Его уроки были яркими спектаклями. Мне он постоянно повторял: «Саша, нужна драматургия урока». Вышел на пенсию он раньше срока, «по выслуге лет» для того, чтобы писать первую в СССР книгу: Р.В.Банчуков. Из опыта внеклассной работы по литературе: Развитие навыков анализа поэтических произведений у старшеклассников. Пособие для учителя. – М.: Просвещение, 1985. – 144 с.
Незабываемым событием были 3 вечера Вознесенского в ДК строителей. Поэта в Харьков привёз Револьд! Выступая в начале каждого вечера, Револьд давал характеристику своеобразия поэзии Вознесенского. Ещё 2 вечера поэзии устроил Револьд в начале 80-х во Дворце студентов ХПИ. На первом выступал Давид Самойлов. А на следующем вечере Банчуков представлял залу Юрия Левитанского. Кроме этих «5-ти вечеров» был ещё и 6-ой! Револьд привёз пародиста Александра Иванова, выступившего в Центральном лектории. Револьд был и руководителем знаменитой взрослой лит.студии, и школьным учителем, и импресарио, привозившем в Харьков великих поэтов.
    Повезло и мне лично причаститься к этому феноменальному явлению как Револьд Бунчуков, знаменитый лектор обвал “Знание“, более того, один из его активнейших лекторов. После его, как всегда, блестящего доклада о моём первом кумире  - Владимире Маяковском – в паре  с заслуженным артистом Украины Петровым, (замечательно читавшим в необычной звуковой технике «Разговор на одесском рейде…»), выслушав мои дополнения к только что прочитанной им лекции о Маяковском, предложил: “Бросайте Вы вашу инженерию, идите мне на смену!“ Ещё одно проявление его щедрой души, дружно отмечаемой его учениками: буквально в каждом он с радостью выискивал хотя бы малейшие проявления таланта!..
«Р.Банчуков - автор множества статей и публикаций на тему русской и советской поэзии, включая украинских авторов. После переезда в Германию объездил множество городов с циклами о поэзии... ушёл из жизни так же стремительно, как и жил... 28.11.1999... Похоронен в небольшом немецком городке Хамельн, Нижняя Саксония на еврейском кладбище... вечная ему память!» - написал мне по моей просьбе в своём коротком сообщении об отце его сын  Владимир (Вадим) Банчуков.

© Александр Приймак, 17.10.2019. Свидетельство о публикации: 10050-172585/171019
Метки: Восхищение, Воспоминания

Комментарии (2)

Загрузка, подождите!
1
Ответить

Спасибо Читателю, - 
оценившему!+

2
Ответить

мобилизован и принят в разведшколу

После её окончания служил в СМЕРШе

и вдруг:

Не приемля насилия, конфликтовал с начальством и получил за это 5 лет трудовых лагерей

Какая интересная биография у пацифиста получается.
 
 

Загрузка, подождите!
Добавить комментарий

 
Подождите, комментарий добавляется...