Мортекоста

Конкурсное / Рассказ / 

 

Читателей: 51

Инфо

Когда Энтони заболел мы не придали этому особенного значения. Сезонная простуда - обычное дело, тем более для ребенка. Мы съездили на прием к педиатру, купили нужные лекарства, и продолжали делать то, что положено хорошим родителям.

Первые тревожные мысли появились через пару дней, когда я смотрел новости на центральном канале. Странная болезнь с обычными симптомами. Крайне высокая смертность. Сильный кашель, сыпь, скорее похоже на грипп, но ведёт себя странно, бессистемно. Тогда я подумал что репортеры создают панику на ровном месте ради скандальной новости. Врачи на экране не выглядели обеспокоено, скорее устало. Если вырвать слова из контекста и немного поиграть фактами…

Но к выходным, когда у Энтони появились покраснения на коже, Лиза начала паниковать и попыталась вызвать скорую. Последнее время ей было сложно справляться со стрессом, да и она любила перегибать с эмоциями. Я успокоил жену и сам отвез Энтони в врачу. Тогда я и услышал это слово впервые.

Мортекоста.

Странный нервный мужчина в больничном коридоре отшатнулся от нас едва увидев красные точки на его руках. Он прошептал это странное слово, перекрестился и быстро исчез на лестничном пролете. Тогда это не показалось мне чем-то необычным, мало ли что творится у людей в голове, но во взгляде мужчины было что-то… тревожное, и я запомнил это слово.

Мы поговорили с педиатром, он выписал мазь, взял у Энтони кровь на всякий случай отправил нас домой.

К вечеру вторника ему стало хуже.

В больнице не сказали ничего конкретного, усилили курс антибиотиков, результаты анализов были абсолютно стандартными. На бумаге Энтони был практически здоров за исключением того, что с каждым днем ему становилось хуже.

- На работе коллега умер - неожиданно сказала Лиза, когда мы готовились ко сну - Кашлял, пошел на больничный, потом сыпь, а вчера… Все.

- А что врачи?

- Ничего врачи - тревожные нотки в ее голосе - Просто умер, как будто без причины.

- Ну он же болел? Видимо серьезно болел?

- На кухне обсуждали что от такого быстро не умирают. Причина нужна.

- Совсем непонятно что с ним случилось?

- Нет. Хотя Мигелю было все ясно - она нервно хихикнула - Мортекоста.

Лиза несколько раз странно моргнула и запила свои вечерние таблетки, оставив пустой стакан на тумбочке.

- И что это?

- Понятия не имею. - вздохнула она - Какое-нибудь дурацкое суеверие. Звучит как что-то испанское.

Я перевернулся на бок, пытаясь бороться с нехорошим предчувствием.

- Лиз, а сколько он болел?

- Недели две как на больничный вышел. Я подсчитала. Если у Энтони также… неделя осталась.

- Не думаю. - я попытался отогнать тревожные мысли. В это же время за стеной раздался знакомый кашель - Это просто простуда, не бери в голову

- Надеюсь - устало согласилась Лиза, но я почувствовал что она вряд ли уснет этой ночью.

На следующий день мы снова поехали в  больницу. Врач удивляется, что лекарства не помогают, назначает новые.

- Вы знаете что такое “Мортекоста“? - осторожно спрашиваю я.

Несколько секунд он смотрит на меня, с удивлением и даже некоторой досадой.

- Я не думаю что стоит доверять суевериям.

- Но вы слышали это слово, правда? - мои пальцы нервно стучат по столешнице.

- Да - кажется он медлит с ответом - но это всего лишь слухи, скорее даже городская легенда. Современная медицина опирается на научные факты...

- Но лекарства не помогают, и Энтони становится хуже, а вы не можете сказать почему. А что если… что если он умрет?

Педиатр слышит нотки отчаяния в моем голосе и немного смягчается.

- Ваш сын не настолько болен, это всего лишь небольшое осложнение. В наше время умереть от такого… проблематично. Уже через пару дней Энтони станет значительно лучше, вот увидите. Нужно всего лишь придерживаться курса лечения и не поддаваться панике.

Я пытаюсь успокоиться и взять себя в руки, но это дурацкое слово не выходит у меня из головы.

Когда я вернулся домой Лиза сидела за ноутбуком на кухне. Я отвел Энтони в комнату и подошёл к жене.

- Что нибудь нашла?

- И да и нет - голос слишком усталый, тревога прячется в усталости бессонной ночи - Есть церковь с таким названием, в часе езды, практически в пригороде. Я пыталась найти подробности, но… похоже это обычная церковь.

Она делает глоток из чашки и протирает глаза рукой.

- Посмотри, в нашем районе есть небольшая… аномалия.

Лиза поворачивает ноутбук ко мне и я вижу разноцветные линии графиков. Один из них незначительно выбивается из общего фона.

- Что это?

- Смертность от гриппа - она вздрагивает - В нашем районе она всегда чуть больше. Точнее не всегда, но каждые пару лет у нас умирает чуть больший процент чем ожидается.

- Звучит как случайность - пытаюсь сохранить спокойствие.

- А выглядит как закономерность - она делает истеричный смешок, слишком сильный и ей приходится прикрыть рот ладонью - Я не помню как все это работает, но это… определенно не случайность.

- И что это значит?

- Понятия не имею.

Она отворачивается и исчезает в ноутбуке.

День проходит тревожно, Энтони исправно пьет лекарства, но кашель усиливается, на коже появляются новые пятна. Лиза все больше походит на зомби, объемы выпитого кофе начинают меня беспокоить.

- Мы не сможем ничего сделать пока сидим тут - Лиза говорит это с тревогой, но впервые на эту неделю ее голос звучит уверенно - Нам нужно поехать в ту церковь. Вдвоем.

- И что мы сделаем?

- Какая разница? - голос слегка подрагивает - Хоть что-то, вообще хоть что. У меня больше нет идей, если ты хочешь предложить…

- Нет. Я много думал, но понятия не имею чем могу помочь.

- Тогда съездим? Завтра после работы. Я одна не справлюсь. - тревога в ее голосе нарастает.

- Хорошо. - киваю я.

Следующим вечером мы оставили Энтони с нашей общей знакомой и отправились на машине в пригород. Старая церковь была заметна издалека, некрасивое одиночное здание, без территории и пристроек. Казалось что его намеренно оставили зарастать плющом и разваливаться, словно боялись снести, но и не хотели чтобы оно простояло ещё хотя бы десяток лет.

- Возможно нам следовало приходить в такие места раз в неделю, а не когда уже все разваливается - нервно говорит Лиза, выходя из автомобиля.

Мы поднимаемся по грязным ступенькам, стучимся в большие двери. Долгое время ничего не происходит и я сам приоткрываю створку. Внутри все прибрано, ровные ряды скамеек и начисто выметенный пол, но никого нет. Мы входим и слышим раскатистое эхо шагов, когда из боковой двери появляется священник, немного старше меня, чуть за сорок. Он выглядит усталым и озлобленным, как будто ожидал нашего прихода и не был ему рад.

- Вы что то хотели? - спрашивает он плохо скрывая раздражение.

- Эм… да. Простите, как я могу к вам обращаться?

- Отец Грегори.

- Мы хотели спросить вас о церкви, отец Грегори - Лиза делает шаг вперёд - Мы слышали, что раньше…

- Вы пришли сюда из-за этих языческих слухов, ведь так? - его взгляд пронзителен и холоден.

- Понимаете, наш сын болен…

- Я сожалею, и буду молиться за его здоровье, но если вы хотели найти ответы, то здесь их нет.

- Послушайте - Лиза берет его за руку - Это не может быть просто совпадением, я видела статистику, тут происходит что-то странное…

Отец Грегори резко отдергивает руку и делает шаг назад.

- Вы пришли сюда, потому что услышали глупые сказки и подумали что это решит ваши проблемы. Каждый год десятки людей пытаются узнать страшную тайну, но никакой тайны нет. Нет страшного проклятья, которое можно развеять. Я сочувствую вашему горю и я буду молиться, но больше мне нечего сказать.

- Да что вы за священник такой? - пронзительно шепчет Лиза - Там ребенок умирает, а вы не можете проявить каплю сочувствия?

- Я проявил ровно столько сочувствия, сколько было необходимо - его голос холоден и пуст - Не помню чтобы были хоть на одной проповеди.

- Что? - чувствую что ещё секунда и Лиза не сможет остановиться - Да как вы смеете…

- Пойдем отсюда… - я осторожно беру ее за плечо

- Как вы можете говорить такое матери! В вас вообще нет ничего человеческого?!

- Лиза, пойдем - я настойчиво тягу ее к выходу.

Отец Грегори молча и равнодушно смотрит на то, как я пытаюсь успокоить жену. Лиза сжимает губы, удерживая себя от проклятий, и когда она выходит из церкви я замечаю слезы на ее щеках.

- Поехали домой. Тут нам не помогут. - обреченность скользит сквозь ее слезы - Нам нигде не помогут. Побуду с ним, сколько это ещё возможно.

Следующие пару дней тень над нашим домом становилась гуще. Мы не знали что делать, лечение не помогало. Казалось Лиза смирилась с тем, что мы ничего не можем сделать.

Никто не мог сказать о Мортекосте чего-то осмысленного, но все так или иначе слышали о нем. Забытая легенда, туман водной гладью, тонкий не заживающий порез. Люди умирали, каждый давал этому свое объяснение и ни одно из них не помогало избежать судьбы.

- Осталось пару дней, может день - мертвым голосом говорит Лиза, когда мы выходим из комнаты Энтони. Поздний вечер, за окном начинает темнеть - А может быть уже утром…

Обнимаю ее, но не могу придумать как утешить.

После ужина я вышел из дома, сел в машину и снова поехал в церковь на окраине города.

Ночью здание выглядело... еще более зловещим. Теперь оно казалось одиноким и заброшенным, сломленным под натиском времени. Даже днём это была не та светлая теплая церковь из рождественских фильмов, во тьме же от нее веяло чем то языческим, темным, зловещим.

На мое удивление дверь оказалось открыта, хотя внутри было темно. Я осторожно вошел, прикрыв за собой дверь и нерешительно окликнул пустоту вокруг:

- Тут есть кто-нибудь?

Гулкое эхо повторило мой вопрос, но никто не ответил. Я достал телефон из кармана куртки, включил фонарик и прошёлся по залу. Тут не было чего-то примечательного, ряды скамеек, пустой алтарь, запертые двери внутренних помещений. Несколько минут я провел в зловещей тишине, сам не понимая что ожидал здесь увидеть, и, повернувшись в сторону выхода я увидел фигуру с лампой в руке.

- Простите, вы не могли бы мне помочь? - окрикиваю ее, решительно двигаясь вперёд.

- Смотря в чем дело, сын мой.

Это был не отец Грегори. Молодой, не старше двадцати пяти, священник с приятными чертами лица и лёгкой улыбкой внимательно осматривает меня с ног до головы.

- А… где отец Грегори?

- Дома, ночью тут сижу я, скучаю. Меня зовут отец Люций.

- Ночью церковь открыта?

- Церковь всегда открыта для тех, кому нужна помощь. Правда финансирование… сами видите. Делаем что можем.

- Я… я говорил с отцом Грегори, точнее мы с женой…

- Да, он рассказывал о вас. - кивает священник - Мы молились за вашего сына. Понимаете, отец Грегори несколько груб, но у него очень доброе сердце. Он не хотел вас обидеть, просто все эти разговоры о проклятиях… Его раздражают. Понимаете, люди постоянно спрашивают о Мортекосте, но лишь как о языческих слухах. Для человека, потративший столько лет в служении это может быть оскорбительно.

- Но ведь это церковь… нечто большее, правда?

Священник смотрит на меня с легким прищуром.

- Знаете, мне наверное не стоит вам об этом рассказывать.

- У меня сын умирает, я должен хоть как то ему помочь - я судорожно лезу в карман джинс, достаю бумажник - Если вам нужны деньги…

- Нет, нет, что вы - мягко останавливает меня отец Люций - Дело не в деньгах, просто… старый Грегори этого бы не одобрил. Я надеюсь вы ему не расскажете, если я кое чем с вами поделюсь?

- Нет, конечно нет. Все что вы скажете останется между нами.

Он смотрит на меня с легким недоверием.

- Понимаете… у меня есть некоторое хобби, не поощряемое другими отцами. Я собираю старые предания, мифы… ритуалы. Они не христианские, но врага нужно знать в лицо, не правда ли?

- А… этот враг реален? - неприятное ощущение где-то под желудком

- Если бы вы спросили отца Грегори, то он бы ответил “нет”...

- А вы?

Отец Люций несколько секунд молчит а после жестом приглашает присесть на скамью.

- В мире есть много такого, что неподвластно пониманию простого человека. - задумчиво произнес он - Это здание старое, наверное самое старое во всей районе. Изначально тут была не католическая церковь, а… несколько альтернативное место поклонения.

- Что-то вроде поклонения дьяволу? - настороженно уточняю я

- Нет - усмехается он -  дьяволопоклонники это скорее подростки, которые гуляют по кладбищам. Тут собирались люди, которые верили в несколько… другое христианство. Другие обряды, другое прочтение библии. Немного более радикальное.

Молча киваю, цепляясь за каждое слово.

- Если верить архивным записям местный архиепископ, как сам он себя называл, хотел оградить эту землю от тех, кто не достоин истинной веры. Наказанием за святотатство и пренебрежение была смерть. Это был долгий и серьезный ритуал, которые прервали новые переселенцы. Когда они увидели то, что происходило на полуночных мессах…

Отец Люций закрыл глаза и вздохнул.

- Большую часть сожгли за колдовство, а землю освятили, но, как шептали среди прихожан, сделали это в спешке и неправильно. Не знаю кто откликнулся на молитвы этих заблудших, но люди начали умирать. Не так много, что бы на это обратили внимания власти, но достаточно чтобы местные начали бояться. Мортекоста стала синонимом смерти. Говорят сначала кашель, потом пара недель и…

Он замолкает, позволяя мне уложить в голове свой рассказ.

- Но ведь можно как то избежать смерти? Должен быть какой-то способ.

- Я… - он явно колеблется - Мне не следует говорить об этом.

- Речь идет о моем сыне, я готов на что угодно - мой голос наполнен решительностью - Что нужно сделать?

- Если честно, я не уверен. У меня есть записи, можно обменять обменять одну жертву на другую, но… это может быть страшным шагом.

- Я готов. - вскакиваю со скамьи - Скажите что я должен…

Он прикладывает палец к губам и смотрит прямо в мои глаза. Некоторое время он думает, а затем берет мою руку.

- Вы должны делать-то, что я вам скажу, даже если это покажется вам… странным…

Он начинает шептать что-то на странном языке глядя мне прямо в глаза. Сначала это пугает, но я должен быть сильным, ради Энтони. Я готов.

Стены зала растворяются в темноте, пространство начинает подрагивать на уголке глаза, как будто дефекты пленки. Я не больше не могу отвести взгляд, даже если захочу этого. Оно ползет по потолку, крадется сзади, протекает сквозь мои глаза прямо внутрь. Отец Люций улыбается, его губы продолжают двигаться, но я не слышу ни слова.

Память трескается как разбитое зеркало, переплетается в искаженный узор, я не понимаю что я вижу, а когда понимаю то не хочу этого осознавать. Оно внутри, оно жжет, оно пожирает. Боль и отчаяние пульсируют под ритм сердца, но каждый удар становится мягче и тише. В конце останется лишь… тишина.

Когда все заканчивается часы показывают около двух ночи. Отец Люций смотрит на меня с легкой снисходительной улыбкой, кажется я и сам улыбаюсь. Время остается податливым и размытым, я не помню как сажусь в машину и еду к своему дома. Около подъезда и смотрю на телефон. Нельзя подниматься, но я должен знать. Набираю номер Лизы, некоторое время идут гудки.

- Ты где, я уснуть не могу, что то случилось?

- Я… внизу. Спустись во двор.

- Энтони стало лучше, температура спала…

- Я знаю. Просто спустись во двор.

Тишина спального района вокруг успокаивает меня, вокруг пусто, безлюдно, даже свет в окнах не горит. Все вокруг спят, и кажется я слышу их дыхание за толщей стекла и бетона.

Она выходит из подъезда, в лёгкой куртке поверх ночной сорочки, растрепанная, уставшая. Я выхожу из машины и смотрю прямо на нее. Объятья - все что мне нужно.

- Все в порядке? Где ты был?

- В Мортекосте

- Ты что то узнал? - она подходит ближе - Тот священник что-то сказал тебе?

С каждым ее шагом я чувствую как растет напряжение в моих ногах, словно сжатая пружина. Лиза делает еще один шаг и видит мое лицо. Ужас отражается в ее глазах, но мощный прыжок не дает ей ни шанса на крик. Я впиваюсь в ее бледное горло, чувствуя как сладкая кровь стекает по моему лицу. Всего лишь пара секунд, но этого достаточно чтобы ощутить… блаженство когда она обмякает в моих руках.

Осторожно кладу тело на заднее сидение. Это небольшая плата за жизнь. Она бы сделала тоже самое. Когда я смотрю в зеркало заднего вида, кажется она все еще дышит. Ленивым механическим движением поворачиваю ключ, и нажимаю на газ.

Отец Люций ждёт нас. Мортекоста ждет нас.