Задонщина

Новое / Лирика / Читателей: 78

Инфо

В степи сошлись монгол с татаром,
Повелевать земным чтоб шаром,
И ужас навести.
Изобрели налог и иго,
Работать не ходили мига,
Страницы не читали книги,
Наука не в чести.

На Русь повадились за данью,
Скакать по ханову заданью,
Ну как к себе домой.
До тла сжигая пепелища,
Под корень всю съедая пищу,
До нитки разоряя нищих,
И летом и зимой.

Страну давно терзала стая,
Под предводительством Мамая,
Не полных триста лет.
Вдовели с мала до велика,
В полях бурьян а не клубника,
А оккупант всё саблей вжикал,
Стреляя в арбалет.

Но Русь героями богата,
За день не разгребёшь лопатой,
Воспрял один такой.
Сказал Мамаю, — хрена с два ли!?
Иди скачи  в степные дали!
И смельчака того все звали
— Московский князь Донской

Зачат отцом, рожден от мамы,
Крещеный солью с хлебом в храме,
С пелёнок ум внимал.
В пирах и блуде не замечен,
Но пылок в помыслах как свечи,
Широкие носил он плечи,
И в сечи был удал.

Собрал бойцов, коней, в дружину,
Им сёдла привязав на спину,
Велел поехать в путь.
Сам завернул наведать келью,
Сергей там жил, с духовной целью,
Был худ в сравненьи с вермешелью,
Но духом не согнуть.

Чернец для князя бил поклоны,
Молился, показал иконы,
И в колокол звонил.
Для фронта выдал двух атлетов,
Попов, Ослаблю с Пересветом,
Верзил сильней иммунитета,
на подвиг осенил.

Над Доном тучи ходят хмуро,
Полей суровая фактура,
Святой Руси простор.
В славянском стане точат копья,
Овса на ужин варят хлопья,
На карты смотрят исподлобья,
Не спит штабной шатёр.

А как дела у басурмана?
В клубах порочного тумана,
Погрязли биваки.
Кишат ордынцы у привала,
Все в нарушение устава,
Пьют алкоголи до отвала,
И лают как волки.

По утру кулики отпели,
Сигнал тревоги из постели,
Поднять бойцов спешил.
Нельзя тянуть с войною дольше,
Татаров тьма, а то и больше,
Ещё с Литвы и может  Польши,
Ольгерд заходит в тыл.

Мамай в жестокости зверея,
Зовёт садиста Челубея,
Здорового лося.
На бодибилдера похож он,
Умом ни чуть не искорёжен,
За то за двести в жиме лёжа,
Рабочие веса.

Кричит — кто хочет поединка?
Порву того на половинки,
И вытру о канвас!
Заминка вышла, между прочим,
Делится в двое кто ж захочет,
Славяне мнутся, тупят очи,
Но вдруг раздался глас.

— За Русь мне умереть не страшно,
Сойдусь с паскудой в рукопашной,
Взял вызов Пересвет.
Дал шпор коню, сам взял острогу,
как коршун кинулся в берлогу,
приблизив дело к некрологу,
наш краповый берет.

И началось, и затрещало,
Бьёт Пересвет врагу в едало,
Чтоб силой наказать.
Для Челубея дело худо,
В нокдаун валится паскуда,
Из морды отбивное блюдо,
Пощады просит дать.

Но расчленив врага жестоко,
Стал витязь жертвой злого рока,
Пав на глазах друзей.
В смертельной корчась лихорадке,
Успел зубами впиться в пятку,
Ужалил дозой яда гадко,
Колея, Кочубей.

Князь вытер слёзы от утраты,
подумал, — сами виноваты
Глашатаму сказал,
— Возьми трубу покрепче в губы,
И дуй, с тебя же не убудет,
Зови в атаку делать трупы,
Из этих маргинал!

И заварилось лихо дело,
Как стадо птиц роятся стрелы,
И жалят как пчела.
Взревели выстрелом баллисты,
Двухсотых много, больше триста.
— Да, плохо. — скажут летописцы,
Про мертвые тела.

Сам князь, до рукопашной бойкий,
Мамаю бьёт коронной двойкой,
И обнажив кинжал,
Наскоком резвым смял пехоту,
Наёмных латников до роты,
Всем генуэзским обормотам,
Поставлен был фингал.

Резня идёт под стоны звуков,
И залпы алебард и луков,
Слились в протяжный вой.
Кальсоны перепачкав калом,
Познал монгол в тот день не мало,
Что значит ратный бой удалый,
Копейный русский бой.

Пора победе ставить точку,
Ордынцам в тыл дать из лесочка,
Засадный полк спешит.
—Ура! гремит над полем брани,
Мы ломим, гнутся басурмане,
И быстро умирают сами,
Под натиском копыт.

Окончен бой, погасли свечи,
Был неприятель покалечен,
а позже сделан пир.
Там пили мёд, кричали - Браво!
Надолго прогремела слава,
О том как русская держава,
Дралась в войне за мир.