Доинтернетовские стихи. Часть 5
Доинтернетовские / Лирика / Читателей: 16
Инфо

Ты мне во сне уже привычен,
  а наяву - недостижим:
  из этой жизни главный вычет -
  твое желанье стать чужим.
  Никак я с этим не согласна:
  неужто, так любовь опасна?
  1 октября 1987
 
 
  А у девчонок жесткие глаза
  глядят из-под всклокоченных волос.
  Возможно, это способ их защиты:
  куда приятней бить, чем быть побитой,
  глотая горечь слабости до слез.
  Мечтая втайне о своих Ромео,
  умело матом кроют приставал,
  Джульетты в джинсах, с горькой сигаретой,
  как жаль мне вас, прожженных, не согретых:
  опять ваш принц с другою убежал.
  8 октября 1987
 
 
  Может быть, мне вредно быть хорошей.
  Хризантемы терпко будоражат осень.
  Вновь бесенок страсти точит свои рожки,
  хоть его я трезво щелкаю по носу.
  8 октября 1987
 
 
  Я не могу тебя забыть,
  но не хочу тебя я помнить,
  когда невидимая нить
  мне сети ласково готовит
  из встреч, прощаний и обид,
  которые не ранят больно.
  Любила я тебя. Довольно!
  Неужто, путь иной закрыт,
  И, неужели, буду вечно
  я танцевать от странной печки,
  которая не хочет греть...
  Как мне забыть тебя суметь.
  11 октября 1987
 
 
  Пока что полу увлеченье,
  полунамек на интерес.
  С друзьями долгое сиденье,
  и спор, и слов затертый блеск.
  Хочу я быть тобой согретой,
  но мне не сделать первый шаг.
  Я научилась ждать, хоть это,
  мучительно, как бег в цепях.
  12 октября 1987
 
 
  Твои глаза таит очков стекло:
  вполне надежная защита -
  но пробужденье нежности забытой
  я ощущаю вновь. Назло
  осевшему на сердце пессимизму,
  упрямо верю в справедливость жизни.
  12 октября 1987
 
 
  Зачем мне думать о тебе,
  зачем напрасно будоражить
  уснувшую, как будто, боль,
  искать, не находя, любовь,
  которая манит и дразнит,
  и призраком ночным встает,
  все отбирает и дает
  лишь ирреальную надежду
  с любимым встретится. Опять
  я буду верить, и искать
  любви следы в словах обычных,
  себя обманывать привычно.
  Обман раскроется потом.
  И снова в путь. Из дома в дом,
  от глаз к глазам. Прочь, осторожность:
  любить и жить - одно и то же.
  12 октября 1987
 
 
  Я, конечно, не цветок,
  я еще имею силы,
  корни вырвав, уходить
  от неласковой руки.
  Я во многом не права,
  но тебя любила, милый,
  хоть не знаешь ты совсем,
  как с тобою мы близки.
  19 октября 1987
 
 
  Не в том беда, что я хочу любить,
  а в том, что я, зачем-то, жду ответа,
  я платы жду, и очень грустно это,
  ведь раньше я сама бралась платить
  за все: за крохи радости и боль,
  когда уходит радость безвозвратно -
  быть без долгов почетно и приятно.
  Не так уж горько есть свободы соль,
  которую я щедро посыпаю
  на раны угасающих страстей:
  забыть иных легко, иных трудней,
  но я пока успешно забываю.
  23 октября 1987
 
 
  Мой хороший милый-милый мальчик,
  взрослостью тебя бы не спугнуть.
  Это очень сложная задача:
  быть лишь другом. И уже чуть-чуть
  я устала сдерживать желанье
  прикоснуться к волосам рукой,
  но судьбы ли дар, иль наказанье,
  ты мне нужен, как никто другой.
  Плавно-плавно, нежно-нежно,
  танец свой ведет, кружа, надежда.
  31 октября 1987
 
 
  Березка, словно гостья из деревни,
  прижалась робко к тусклому забору:
  я тоже гостья здесь, хотя, наверно,
  уйти я из гостей смогу не скоро.
  Меня сначала обдерут, как липку,
  хозяева, что наглостью сильнее:
  за каждый промах свой или ошибку
  я заплачу сполна, но не сумею
  я научиться быть в гостях, как дома.
  Друзья уходят в стан слегка знакомых.
  31 октября 1987
 
 
  И снова я тебя увидела во сне,
  но и во сне моим совсем-совсем ты не был.
  Вновь я, в который раз, в рассветной тишине
  наедине с судьбой, к тебе прильнувшей слепо.
  Как верить я хочу, что помнишь обо мне,
  и в то, что иногда мое лицо всплывает
  в коварном свете дня или ночных огней:
  надежда все же есть, что для тебя жива я.
  22 ноября 1987
 
 
  Я не стану плакать от обидных слов,
  я просить не буду у судьбы пощады:
  мой рюкзак походный в путь всегда готов,
  долго собираться вовсе мне не надо.
  В честь друзей ушедших разожгу костры,
  радостные искры ночи мрак взрывают.
  Если очень верить в правила игры,
  то не так уж важно, что тобой играют.
  Расставаньем лихо встречу тороплю,
  горькой сей уловке долго я училась.
  Бесконечность можно приравнять к нулю,
  не понять так сразу что к чему стремилось.
  22 ноября 1987
 
 
  Я не имею права
  сказать тебе: “Мой милый.“
  Зато имею право
  тебе сказать: “Мой брат.“
  Тебя, совсем случайно,
  узнала и открыла,
  и счастлива. Надеюсь,
  и ты немного рад.
  А нежности избыток
  пускай покроет тайна,
  которую доверю
  написанным словам.
  С годами ведь я, все же,
  мудрей и старше стала,
  и быть смешной и глупой
  утеряны права.
  16 января 1988
 
 
  Мы вежливы до сухости.
  От счастья ль от отчаянья,
  но я своею властью
  дала обет молчания.
  И я его нарушила,
  пусть это мне простится.
  Банально оправдание:
  мол, впредь не повторится.
  8 марта 1988
 
 
  Когда болит - любое средство благо,
  когда болит.
  Я доверяю боль свою бумаге,
  пусть исцелит.
  12 марта 1988
 
 
  Я знаю правила игры,
  и мне не проиграть.
  Скрываю то, чего не скрыть:
  удачно ли? Как знать.
  Опять не мой, зачем не мой,
  ведь ты так нужен мне.
  12 марта 1988
 
 
  Нет, мне до боли не светло
  на этом белом свете:
  кому, когда, какое зло
  вручила - кто ответит.
  И тот подарок роковой
  мне жизнь вернула строго.
  Сказала: “Не шути со мной,
  иди своей дорогой“.
  13 марта 1988
 
 
  Ненужная любовь, как наказанье.
  Ну что же, пусть. Наказана вполне:
  я опоздала - безнадежно занят
  любимый. И опять в глухой стене
  я тщетно обнаружить брешь пытаюсь:
  бьюсь лбом, на твердый камень натыкаясь.
  24 марта 1988
 
 
  Я боролась с своей любовью,
  голой кожей тушила пожар.
  Гнать любовь - обжигающе больно,
  жить с любовью ненужной - кошмар.
  4 апреля 1988
 
 
  Минуты без тебя - замедленно стекают,
  как будто ожиданье растягивает их:
  хотя уже я, в общем, почти наверно знаю,
  что ты придешь - и, все же, страх старый не утих.
  Наверно, мне учиться еще придется долго
  спокойно относиться к везенью своему:
  теперь я из счастливых, каких не так уж много.
  Как стала вдруг счастливой - никак я не пойму.
  2 июля 1988
 
 
  Ловлю я тень твою во сне
  (как жаль, что только тень):
  ведь от тебя так мало в ней -
  живой ты нужен мне.
  А тень, с паяльником в руках,
  смеется мне в лицо:
  бывает же такое в снах -
  смешно, в конце концов.
  19 июля 1988
 
 
  Играем в “дурака“, не ведая забот.
  Простейшая игра, но результат не ложный:
  кто проиграет в ней - любим сильнее тот:
  кто вечно в “дураках“, мне угадать не сложно.
  19 июля 1988
 
 
  Я жду с тобою встречи,
  и мне немного страшно:
  а, вдруг, за этот месяц
  успел меня забыть.
  Мой маленький, мой милый -
  все то, что было - наше,
  и этого богатства
  мне хватит, чтоб прожить
  с любой тоской и болью.
  Любовь, любви, любовью.
  июнь 1989
 
 
  Мне без тебя весь белый свет
  пустой и черный,
  хотя я знаю, так нельзя,
  но не секрет,
  что если б бога
  и молила я о чем-то,
  так это только о любви.
  Жаль, бога нет.
  Есть ты и я. Мой эгоизм
  границ не знает:
  когда ты рядом - это счастье.
  Ерунда
  все дефициты на земле,
  ведь мне хватает
  тепла руки твоей
  в любые холода.
  6 июля 1989
 
 
  Ты меня убиваешь:
  потихоньку, по капле -
  и зачем это нужно,
  я никак не пойму.
  Есть дела поважнее?
  Надо мною не каплет?
  Но почти ненавижу
  я уже тишину
  ожиданий моих:
  что мне делать - не знаю.
  Виновата: люблю.
  Виновата - не каюсь!
  27 июля 1989
 
 
  Как пьянице вино,
  так мне любовь нужна.
  А без нее - темно,
  как в пустоте без дна.
  Прости меня, прошу,
  за то, что вновь и вновь
  отдать тебе спешу
  я нежность и любовь.
  Тяжелый этот груз
  нести ты, обречен.
  Я одного боюсь:
  тебе не нужен он.
  27 июля 1989
 
 
  Десять дней, казалось бы - немного.
  Десять дней, казалось бы - пустяк.
  Но моя упрямая дорога
  до тебя не доведет никак.
  Ты не боишься опоздать,
  во мне ты как в себе уверен:
  вновь стерегу шаги под дверью.
  Лифт прошумел. Не ты, опять.
  25 мая 1990
 
 
  Одиночество горько-сладкое,
  фотографии на стене.
  Я пишу, и этому рада я,
  помогаешь ты очень мне
  тем, что нет тебя со мной рядом:
  пьешь ты пиво на острове Байда.
  25 мая 1990
 
 
  На улице прохожие спешат, спешат куда-то.
  Ко мне ты вовсе не спешишь, и, право, очень жаль:
  друзья твои, конечно же, хорошие ребята,
  но ни один из них тебя, как я сейчас, не ждал.
  Я понимаю, что тебе и без меня не плохо:
  пусть будет так. Любовь - она, назло себе, добра:
  не буду плакать я, вздыхать, стенать и горько охать,
  и только то, что сам отдашь, себе позволю брать.
  25 мая 1990
 
 
  Где эта грань, которую уже не перейти,
  Где эта грань, которая отделит, как отрежет.
  Иду, иду: куда? зачем? - ответа не найти,
  и получать ответ хочу чем далее тем реже.
  Живу, люблю, а, может быть, все это - только сказка:
  ее придумала давно и заблудилась в ней.
  И, вероятно, лучше так - вдруг выберусь, и ясность
  окажется опаснее разбойничьих ножей.
  25 августа 1990
 
 
  И у меня и у тебя
  есть жизнь своя, отдельная.
  И у меня и у тебя,
  а, право, очень жаль.
  Мы независимы вполне:
  что вздумается делаем,
  свобода крепко в нас впилась
  пчелиных сотней жал.
  И в этой пытке я должна
  быть непременно сильною,
  и умной быть - обречена,
  и все решать сама.
  А если же устану вдруг -
  груз этот в пропасть скину я,
  с дороги на обочину
  сойду. Сойду с ума.
  25 августа 1990
 
 
  Не теряла, но ищу,
  что ищу - сама не знаю.
  Я от боли не кричу,
  от обиды - не рыдаю,
  а цепляюсь за любовь,
  лишь в нее, как прежде веря:
  страшно, если на засов
  вдруг она закроет двери -
  от дверей мне не уйти,
  здесь, у них, конец пути.
  25 августа 1990
 
 
  Я не стала слишком мудрой,
  но я стала очень взрослой:
  чудеса, покинув утро,
  убежали в вечер просто.
  Люди хмурятся в трамвае,
  тянут сумки и авоськи,
  и упрямо забывают,
  что счастливым быть так просто,
  что любить совсем не сложно,
  а кого - всегда найдется.
  Сэкономить средства можно,
  ведь любовь - не продается.
  1 сентября 1990
 
 
  И снова бунт на корабле:
  моя любовь меня связала
  и очень строго мне сказала,
  что мы плывем не к той земле,
  что остров этот - лишь мираж,
  сей легкий путь совсем не наш...
  Коснулся ты волос моих,
  и бунт на корабле затих.
  27 сентября 1991
 
 
  Все вернулось на круги своя:
  я - люблю, и, значит, я есть я.
  И, теперь, любые катаклизмы
  не страшны моей счастливой жизни.
  27 сентября 1991
 
 
  Моя любовь - сизифов труд:
  и в поздний час, и утром ранним
  (хоть дурой многие зовут)
  качу я в гору тот же камень,
  не замечая, что, увы, уже
  мне лет почти без счета.
  Вновь камень вниз, на вираже
  меня по носу больно щелкнув.
  Но не могу я не любить,
  и камень мне катить, катить.
  1991
 
 
  Да, я, наверно, очень нагрешила,
  коли судьба меня тебя лишила:
  не удержать ни ласкою, ни силой -
  моя любовь тебе лишь в тягость, милый.
  Я остаюсь одна на перекрестке,
  другой дорогой ты уходишь. Просто
  1992
 
 
  Тебе я не нужна совсем-совсем:
  жестокий приговор. Обжаловать - не смею.
  Включить бы боль мою в одну из схем
  и сжечь дотла, куда еще больнее.
  Ты розу подарил вчера другой,
  шип от нее застрял так к сердцу близко,
  что я боюсь дышать, любимый мой,
  хоть мертвой умереть так мало риска.
  1992
 
 
  Любить тебя я не имею права,
  а я - люблю, и этим не права:
  я для тебя противна, как отрава.
  Больнее плетки бьют твои слова.
  Прости, любимый, что тебя любила,
  пойми, что в этом лишь вина моя.
  Избраннице твоей со всею силой
  желаю полюбить тебя как я.
  1992
 
 
  Я все прекрасно понимаю:
  тебе сейчас не интересно,
  как я живу в своем пространстве,
  в котором больше нет тебя.
  И хорошо тебе с другими:
  я этому должна быть рада
  (что хорошо, а не с другими)-
  а если хочется мне плакать,
  так в этом нет твоей вины.
  Быть нелюбимой мне не внове,
  быть ею постараюсь с честью,
  неся как крест свою ненужность,
  стараясь из последних сил,
  хоть мелочью тебе доставить,
  ну, пусть не радость, так удобство:
  последняя осталась милость -
  заштопать рваный твой носок.
  И этим я займусь, не медля,
  и буду думать о тебе:
  о том, что все же жизнь прекрасна
  пока умею я любить.
  1992
 
 
  Я знаю: “Может быть, зайду“, -
  совсем-совсем не много значит,
  но я так жду тебя, так жду,
  и, разве, может быть иначе.
  И мне совсем не жалко сил
  тех, что теряю в ожиданье:
  меня поймет тот, кто любил,
  хоть суть совсем не в пониманье,
  а в том, что понапрасну ждать,
  придется мне не раз, похоже.
  Стук в дверь, и я иду встречать.
  Опять не ты, ну что ж, продолжим.
  1993
 
 
  Прощальное
  Семь лет, не много и не мало,
  семь лет, как мальчика не стало.
  И мужем чьим-то будет скоро
  не мальчик, мальчик мой который.
  Теперь мужчина ты солидный,
  но мне нисколько не обидно:
  “Мой маленький“ - тебя так звать
  могу лишь я. Не отобрать
  мои права на то. А ты
  ячейку строй без суеты:
  есть юность, ум и красота -
  сбылась, мой друг, твоя мечта!
  март 1995
 
 
  Ну что же, подведем итог:
  хорош он, иль, напротив, плох,
  но ничего не изменить,
  и это, к счастью, может быть.
  Да будет так. Семь лет - пустяк,
  с любимой будет все не так.
  май 1995
 
 
  Чужие скользкие глаза,
  умелой речи сладко лживость:
  я виновата, что сказать -
  так дешево тогда “купилась“.
  От боли мне не убежать,
  а тот, убогий, пусть ликует:
  пришел, нагадил, нажужжал,
  вонь до сих пор не разгребу я.
  Страстная пятница была
  и яйца тухлые снесла.
  20 мая 1995
 
 
  Уйти от прошлого, как будто бы, легко:
  в другую жизнь, в другой далекий город -
  и с облегчением вздыхаешь глубоко,
  и избежать пытаешься повторов.
  А прошлое, едва живо от ран,
  витает сизым облаком над нами,
  и говорит знакомыми словами,
  хоть смысл их не всегда приятен нам.
  18 июня 1995
 
 
  Нет, ты меня не предавал:
  меня ты просто не любил,
  меня своей не называл -
  на это зря не тратил сил.
  Ты силы для другой берег,
  ее нашел ты между делом,
  ту, что хотел, а, может, смог,
  она найтись сама хотела.
  Я оглянусь - тебя уж нет,
  я позову - ты не ответишь.
  Так просто, как играя, дети,
  стер хрупкий росчерк наших лет.
  Век мне удачи не видать,
  но век закончится однажды,
  и на мои ладони ляжет
  то, что судьба захочет дать.
  12 декабря 1995
 
 
  Я сумею забыть тебя,
  если этого захочу.
  Но зачем мне хотеть? С любовью,
  пусть ненужной, жить веселее.
  И по-прежнему, я во сне
  не на землю, с земли лечу -
  это значит, что я расту,
  это значит, что не старею.
  12 декабря 1995
 
 
  Не только в мыслях я грешна,
  на рай надежду тешить глупо -
  в аду толочь мне воду в ступе,
  ну что ж, на все своя цена.
  Сотру я руки до крови,
  усталостью нальются плечи,
  но это вынести мне легче,
  чем вечный холод нелюбви.
  13 декабря 1995
 
 
  А, может быть, в жизни все было неправдой:
  и не было лета, и не было солнца,
  друзей никогда со мной не было рядом,
  и я не любила - все было притворством.
  Но если отнять это все, остается
  лишь блеклая серость безрадостных будней:
  неважно, когда, где и как цепь порвется,
  ведь быть иль не быть - одинаково глупо.
  13 декабря 1995
 
 
  Каков он, груз минувших лет?
  Предательства и лжи в нем нет,
  надеюсь, в нем моя лишь боль,
  к несчастью, лишь моя любовь.
  Мне, в общем, не о чем жалеть:
  пускай меня ты не любил,
  но нелюбви тугая плеть
  на мне зря выбилась из сил -
  упрямства мне не занимать,
  и прав любить - не отобрать!
  6 мая 1996
 
 
  Я изменить тебе готова,
  верней, мое готово тело.
  Роман пора начать мне новый,
  а с кем и как - не в этом дело.
  А дело в том, что я устала
  под лампой одиноко греться,
  и остановка лишь за малым:
  уговорить осталось сердце -
  умом уже я изменила,
  и получилось очень мило.
  7 мая 1996
 
 
  Весна, весна, зачем тревожишь
  ты то, что изменить не можешь?
  Надежда робкие листочки
  пускает из засохшей почки.
  Себя я в зеркале встречаю,
  стерев обман дневного грима,
  морщинки новые считаю,
  ты с ними не знаком, любимый:
  два года - это много, все же,
  увы, не стала я моложе.
  7 мая 1996
 
 
  Лет мне мало или много-
  сей вопрос не будем трогать.
  Принц умчался по дороге -
  и его не будем трогать.
  Сколько лет и сколько принцев
  промелькнуло, словно птицы.
  Я их, честно, не считала,
  лишь одно скажу: не мало.
  11 мая 1996
 
 
  Состояние любви, состояние удачи:
  я откликнусь, позови,
  разве может быть иначе?
  Я устала от тоски,
  пусть другой о прошлом плачет,
  и шаги мои легки,
  и плачу за все без сдачи.
  Пусть самой себе я лгу,
  так немного это значит:
  от себя к себе бегу
  и лицо в ладонях прячу.
  18 июня 1996
 
 
  Дороги есть, но нет охоты,
  тропинка скрылась, не найти,
  ленивой мухою зевота
  сумела в душу заползти.
  Ее гоню из чувства долга,
  но как-то “ножку отруся“.
  Устала я и вся недолга,
  а, может, все-таки, не вся.
  24 июня 1996
 
 
  Судьбу свою не искушая,
  мгновенья отдыха вкушаю.
  Прохладной негой тихо грусть
  меня обнимет, ну и пусть.
  Не все же прыгать, веселиться:
  не разглядишь в мельканье лица.
  Я, как Обломов, на диване
  вновь постигаю мирозданье.
  24 июня 1996
 
 
  Прощай, уютная тоска:
  проснулся дух мой авантюрный -
  удача призрачно-близка,
  сильфида нежного ноктюрна.
  Я добегу, я дотянусь,
  я встану смело на пуанты.
  Меняю снова грусть на грусть -
  нет для веселых дел таланта.
  11 июля 1996
 
 
  Я от гордости устала,
  я так глупо одинока,
  мне не хочется быть старой,
  но в хотенье мало прока.
  Я найти любовь пытаюсь,
  результат хорош не очень.
  Часто падая, не каюсь:
  путь мой вовсе не окончен.
  11 июля 1996
 
 
  А тело требует свое.
  Смешно, я с ним вполне согласна,
  но притворяюсь безучастной:
  лишь глупый что попало пьет.
  И продолжаю бренный путь,
  упрямо мучаясь от жажды.
  Когда наступит то “однажды“?
  Наступит ли когда-нибудь?
  28 июля 1996
 
 
  Ты здесь бывал так много раз:
  по делу, просто по привычке -
  пришел, ушел, и все отлично,
  цвет я твоих не знала глаз.
  Да и зачем мне это знать,
  зачем след рук твоих на коже?
  Не надо помнить - помню все же,
  жду, хоть совсем не стоит ждать.
  Роняя тусклые слова,
  тебе я что-то отвечаю.
  Кем станешь, я не очень знаю,
  кем есть - и то едва-едва.
  28 июля 1996
 
 
  Захочешь уйти - я не стану держать,
  таков этой жизни печальный порядок:
  судьба подарила нежданную радость
  и, вправе, конечно, ее отобрать.
  Не бойся, что будет потом очень больно:
  в предчувствии горечи сладость дороже.
  Уйдешь ты, и это - вполне аксиома,
  но истину эту постигну попозже.
  29 июля 1996
 
 
  Я не стану называть
  то, что было между нами:
  торопливыми словами
  можно только помешать.
  Я не стану обещать
  (грош цена постельным клятвам),
  ведь всегда приходит “завтра“,
  что оно несет, как знать.
  Но, пускай я не права,
  к наказанию готова:
  так хочу тебя я снова,
  что кружится голова.
  29 июля 1996
 
 
  Опять я “чувствовать спешу“
  и об одном судьбу прошу:
  меня подольше пусть задержит
  в кольце твоих умелых рук,
  таких, на удивленье, нежных.
  О прочем не скажу я вслух.
  29 июля 1996
 
 
  Мечты имеют смысл опять,
  верней, они имеют тело.
  Надолго ли? Не в этом дело:
  предметно радостней мечтать.
  Сейчас я счастлива вполне,
  последний вечер вспоминая.
  Что будет дальше - я не знаю,
  чего хочу - известно мне.
  Желанный (я смела не очень),
  пустых два года зачеркни.
  По пальцам сосчитаю дни,
  в уме имея нагло ночи.
  1 августа 1996
 
 
  Всерьез затеял ты ремонт,
  огорчена я этим, вот.
  Возможность редкую теряю
  заняться тем, чем я хочу,
  как я хочу, и с кем хочу,
  опять об этом лишь мечтаю.
  5 августа 1996
 
 
  Наверно, выгляжу я глупо,
  тебя, пытаясь, соблазнить:
  не девочка давно ты, Люба,
  пора б уже солидней быть.
  Об этом я отлично знаю,
  но снова голову теряю.
  6 августа 1996
 
 
  Наполнено тобою лето,
  скажу я прямо, вкусно это -
  насытиться я не могу
  пока. Надеюсь, что не скоро
  придет мгновение, в котором
  желанья мимо пробегут.
  6 августа 1996
 
 
  Хочу, чтоб ночь переходила в день,
  не нарушая наших рук сплетенья,
  хочу я в пропасть сладкую лететь,
  отбросив все тревоги и сомненья.
  Возможно, слишком многого хочу,
  тебе решать, насколько это много.
  Скольжу опять по тонкому лучу,
  который заменяет мне дорогу.
  6 августа 1996
 
 
  Зачем мне нужен ты - я это знаю,
  нужна ли я тебе - не знаешь ты.
  От этого не очень я страдаю:
  стою давно уже я у черты,
  такой непрочной и чертежно-тонкой,
  что боль и радость трудно разделить -
  во мне живет упрямая девчонка,
  чья цель одна, по-прежнему, любить.
  6 августа 1996
 
 
  Возможно, что жалеешь ты уже
  о шаге первом, столь неосторожном:
  джин поднял скуки пыль на вираже -
  теперь загнать назад в бутылку сложно.
  Конечно, можно просто сделать вид,
  что ничего и не случилось вовсе,
  спокойней так. А джин пускай летит,
  досрочно лето, превращая, в осень.
  ***
 
 
  Как легкий ветер облака,
  опять печаль меня уносит.
  А почему - никто не спросит.
  И беспокойная рука
  тебя напрасно ищет рядом.
  Не надо, глупая, не надо.
  Ты не пришел. Тоска. Тоска.
  ***
 
 
  Занять себя могу работой,
  но, почему-то, не охота:
  совсем другого я хочу.
  Жду я звонка нетерпеливо,
  надеясь на исход счастливый,
  сомненья гложут, но чуть-чуть.
  ***
 
 
  Как мне до вечера дожить,
  ну а потом уже до ночи:
  меня совсем замучить хочешь
  своим ужасным “может быть“.
  Я ненавижу потолки,
  и стены ненавижу тоже:
  они тебе меня дороже.
  Возьму я детские мелки,
  их разрисую “под орех“,
  меня введешь ты в этот грех!
  7 августа 1996
 
 
  А, может, это только сон,
  чудесный сон: боюсь проснуться
  и до тебя не дотянуться -
  мой страх навязчив и смешон.
  Пружины старые скрипят,
  меня в реальность, возвращая:
  ты мой сейчас, но я не знаю,
  насколько этому ты рад.
  14 августа 1996
 
 
  Шараду новую решаю,
  себя, упрямо искушая
  возможностью ее решить.
  Да, странная дорога к раю:
  с обрыва в омут я ныряю,
  но, по-другому, скучно жить.
  14 августа 1996
 
 
  Себя я сдерживать должна:
  кому должна, не понимаю -
  до трех с усилием считаю,
  три дня - высокая цена.
  Пусть будет то, что суждено.
  Хоть знаю я, не вечно чудо,
  но экономить я не буду,
  ведь не умею все равно.
  14 августа 1996
 
 
  Живу я как-то бестолково,
  и цель преследую одну:
  тебя увидеть рядом снова,
  и, нарушая тишину,
  и скромность чью-то, оскорбляя,
  сыграть прекраснейший дуэт -
  мелодия всегда другая,
  ведь партитуры, к счастью, нет.
  20 августа 1996
 
 
  Боюсь я очень не успеть
  с тобой за счастье расплатиться:
  его ведь горы, не крупицы -
  мне стыдно им одной владеть.
  20 августа 1996
 
 
  Опять выходит грусть на сцену
  в сопровождении дождя,
  глаза потупив непременно,
  накинув капюшон плаща.
  Но радость все равно не гаснет
  и, ровным пламенем горя,
  меня совсем по-детски дразнит:
  “До сентября! До сентября!“
  21 августа 1996
 
 
  Хочу тебя я откровенно:
  хочу, скользя рукой и взглядом
  всего-всего тебя узнать.
  И, наблюдая перемены
  (моим стараниям награда),
  хочу, хочу тебя опять!
  23 августа 1996
 
 
  От скромности я не умру,
  и это мне приятно очень,
  ведь не хочу я ставить точки,
  играя в странную игру,
  и проявляя осторожность:
  я счастлива, и в этом сложность.
  Я вырвалась из крепких пут,
  которыми себя связала:
  нашла тебя, хоть не искала -
  другие ищут, не найдут.
  23 августа 1996
 
 
  Ты говоришь: “Не привыкай!“
  А я совсем уже привыкла
  счастливой быть в твоих руках.
  Пусть вновь карета станет тыквой,
  надеюсь, полночь далека.
  Живет мечта, не выцветая,
  и не хожу я, а летаю,
  до невесомости легка.
  28 августа 1996
 
 
  Причины радоваться нет,
  ведь осень - это, все же, осень,
  и дождь пустить погреться просит,
  в моем окне, увидев свет.
  Ему скажу я: “Заходи“,
  поставлю мокрый зонтик в угол:
  с весельем, правда, нынче туго,
  ну что поделаешь, дожди.
  4 сентября 1996>
 
 
  Нет, я не маюсь от безделья:
  вполне хватает мне забот,
  но слишком много - две недели,
  два дня последние, не в счет.
  При мне набор воспоминаний,
  я, словно взятки их беру:
  так с иллюзорностью желаний
  веду азартную игру.
  16 сентября 1996
 
 
  И снова радость далеко,
  и снова мне не чет, а нечет.
  Упрямо жду я нашей встречи,
  стою с протянутой рукой.
  Наверно, долго мне стоять,
  в ладонь дождинки, собирая,
  но я упрямо повторяю:
  “Я больше не хочу терять!“
  25 октября 1996
 
 
  Опять пришла к исходной точке,
  в котомке - скромные пожитки,
  а следом - с ложкой меда бочка,
  зато уж дегтя в ней - с избытком.
  Но я отлично понимаю:
  без дегтя меда не бывает.
  13 февраля 1997
 
 
  Непостоянно солнце в марте,
  как счастье женское капризно
  (хотя капризно и мужское,
  но эту тему мы отложим).
  Весна пока еще на старте,
  и от зимы ушла на мизер.
  (Поглажу почку я рукою,
  смахнув снежинку осторожно).
  5 марта 1997
 
 
  Ты вначале был мне брат,
  что потом - не очень важно:
  перепачкались мы в саже -
  не понять, кто виноват.
  Я теперь навек решила:
  наше братство - нерушимо!
  И надеюсь очень-очень,
  что и ты того же хочешь.
  30 апреля 1997
 
 
  Пять дней счастья, казалось бы мало:
  их по пальцам легко сосчитала.
  Ну а если в часах и минутах -
  то совсем и не мало, как будто.
  Твой подарок почти к дню рожденья,
  и его для меня нет дороже:
  разделяю его на мгновенья,
  и все множу, и множу, и множу...
  10 мая 1997
 
 
  Я для тебя, как вредная привычка:
  меня бросать ты много раз пытался -
  Надежды, Лены, Ани - все отлично,
  но к Любе все равно ты возвращался.
  Я счастлива: вновь в круге ты порочном -
  любовь его упрямая чертила,
  невидимый совсем, но очень прочный,
  и разорвать его никто не в силах.
  19 мая 1997
 
 
  “Счастливые люди не пишут стихов“,-
  когда-то я в этом себя убедила.
  Я этот теперь нарушаю закон:
  пишу для тебя, мой единственный милый.
  Не знаю, иссякнут стихи или нет:
  любовь - бесконечна, известно мне точно.
  И знание это - мой главный секрет,
  в нем сила моя и гранитная прочность.
  21 мая 1997
 
 
  “Я люблю“ - для меня, как молитва:
  просыпаюсь я с ней по утрам
  и живу в ее ласковом ритме.
  Никаким самым грязным делам
  этот ритм не сломать, не нарушить:
  невозможно нагадить мне в душу!
  22 мая 1997
 
 
  Нас может в сети ложь поймать:
  она порой вполне красива
  и жалость может вызывать,
  хоть эта жалость тоже лжива.
  Но полюбить опасно ложь:
  она свои удвоит силы,
  и боль придет, когда поймешь,
  кому “люблю“ сказал ты, милый.
  23 мая 1997
 
 
  Птицы не живут в навозных кучах:
  там живут жуки и тараканы.
  Злобно шевелят они усами.
  Как ты в этой куче оказался,
  до конца никак я не постигну,
  милый мой доверчивый птенец.
  Оболгали все, перевернули,
  забросав своей навозной жижей,
  но старались зря: ведь не возможно
  в таракана птицу превратить!
  27 мая 1997
 
 
  Имея защищенность от других,
  перед тобой совсем я беззащитна:
  была броня опять легко разбита
  прикосновеньем нежным рук твоих.
  Я рада твоей власти надо мной,
  я ею упиваюсь, милый мой!
  29 мая 1997
 
 
  Прекрасный день на Байде:
  ты рядом - это счастье -
  и ничего не надо,
  и ничего не страшно.
  Воспоминаний груда
  в руках любви легчает:
  со мной бороться трудно -
  то тонет, то всплывает
  31 мая 1997
 
 
  Сейчас я только поняла,
  когда вернулось все в начало:
  казалось лишь, что я жила,
  теперь я знаю - выживала!
  2 июня 1997
 
 
  Я знаю, что все будет хорошо,
  но почему-то мне сегодня грустно:
  хочу, чтоб ты ко мне скорей пришел,
  хочу к тебе рукою прикоснуться.
  Хочу тебя я чувствовать и слышать -
  еще я очень многого хочу...
  Идут часы, до встречи нашей ближе,
  сейчас я взглядом стрелки подкручу.
  3 июня 1997
 
 
  Как без тебя жила - не понимаю:
  ты самый умный, добрый и любимый.
  Я это знаю, очень твердо знаю -
  все возраженья пропускаю мимо!
  7 июня 1997
 
 
  Зачем была я создана?
  Чтобы тебя любить:
  давно уж роли розданы -
  свою мне - не забыть.
  Я в ней живу, как в празднике,
  как рыба, что в пруду.
  Еще есть роли разные,
  попутно их веду.
  7 июня 1997
 
 
  День без тебя - не день, мой милый:
  его дождем в канаву смыло.
  И вечер сонный и унылый:
  берусь за книгу через силу.
  А утром солнце и надежда,
  что очень скоро будешь рядом.
  Не приходи ко мне пореже,
  пусть грусть не уменьшает радость.
  11 июня 1997
 
 
  Я на себя слегка сердита,
  а, может, даже не слегка:
  я слишком для тебя открыта,
  нет тайны той, что на века.
  Еще во мне нет вовсе шарма,
  зато талантов целых два :
  любить тебя и, плюс, - упрямо,
  как кружево, плести слова.
  16 июня 1997
 
 
  Всем сестрам дали по серьгам,
  и это справедливо, в общем:
  свои теперь я не отдам,
  ну, разве, если ты захочешь.
  И силой их не отобрать,
  и не помогут уговоры:
  на них стоит моя печать,
  печать любви - бессильны воры!
  20 июня 1997
 
 
  Счастье новым - не бывает,
  счастье старым - не бывает,
  счастье - это просто счастье:
  и его ни с чем не спутать.
  К нам оно само приходит,
  и само нас покидает.
  Я сегодня твердо верю:
  быть несчастной - просто глупо!
  Вам желаю этой веры,
  ведь сказал когда-то классик
  “Человек рожден для счастья,
  словно птица для полета!“
  Если день сегодня серый -
  мы его мечтой украсим:
  что умеем - то умеем -
  пусть завидует нам кто-то!
  28 декабря 1997
 
 
  Нас затягивает быт:
  вкус стихов почти забыт.
  Я твои носки стираю:
  так любовь я выражаю.
  Рифмы час свой будут ждать,
  корни их во мне, как гены...
  Кровь поэзии по венам
  поднимается опять.
  28 декабря 1997
 
 
  Кончается двадцатый век
  и век начнется двадцать первый,
  наверное, такой же нервный
  и полный всяких важных вех.
  Но, переменам всем назло,
  я счастлива, присев на кухне,
  с тобой болтать за чаем вкусным
  и ощущать твое тепло.
  Могу я многого хотеть,
  но не хочу хотеть я много:
  пусть наша общая дорога
  неразделимой будет впредь.
  17 февраля 1998
 
 
  Говорить или молчать,
  записать или подумать -
  ляжет рифма, как печать,
  подведя итоги суммой.
  Правила те нарушать,
  от которых только скука,
  и во сне к себе прижать,
  как спасенье, твою руку.
  Мне решать, тебе решать:
  дважды два четыре? Пять?
  30 июня 1998
 
 
  Зима, похожая на осень,
  надежды вновь дождем отпеты.
  Меня не мучают вопросы
  и не шокируют ответы.
  Я, все же, счастлива, пожалуй,
  хоть мелочи и ядовиты,
  но отбиваюсь кровью малой:
  моя страна для них закрыта.
  В ней я живу, в ней ты живешь -
  и это правда, а не ложь.
  9 января 1999
 
 
  До “ягодки“ остался год.
  По лужам пьяный дождь бредет:
  не от вина, а от весны
  он вечно пьяный.
  Рождаемся мы для любви -
  хочу об этом заявить,
  кто если хочет возразить,
  тот - просто странный!
  Я пью элеутерококк,
  надеюсь, в этом будет толк.
  Года в мешке не утаить,
  они как шило.
  И с каждой новою весной
  их тяжесть больше за спиной,
  и грустно груз нести одной,
  и тают силы.
  Но, зубы сжав, мы все идем,
  и, если повезет, вдвоем :
  теплей тогда и веселей,
  и груз полегче.
  Ты мой, я счастлива вполне.
  И смело говорю весне:
  упадок сил не страшен мне -
  любимый лечит!
  13 марта 1999
 
 
  Запас пополнив, истин,
  мы не всегда мудрей.
  Костер осенних листьев
  день ото дня грустней.
  Приходит утро снова,
  и “зеркальце, мой свет“,
  доходчиво-сурово
  ведет счет прошлых лет.
  Не сбить его со счета:
  работа есть работа!
  29.10.99
 
 
  Оставь молитвенный экстаз,
  ты человек, а не амеба -
  в себя поверь на этот раз,
  подняться над собой попробуй!
  И ты поймешь, что нет богов,
  своим неверием согретый.
  Так станешь ты, без лишних слов,
  хозяином судьбы и Леты.
  Любовь к пустому божеству
  отдай тому, кому нужнее,
  не поливая пустоту
  густым, как патока, елеем.
  И постарайся, чтобы мир,
  куда пришел ты человеком
  чуть чище стал за краткий миг,
  что для тебя зовется веком.
  *****
 
 
  Все хорошо, спокойно, тихо,
  уютно, сытно, подогрето.
  Диван, торшера свет над книгой.
  Чужие чувства. Зрелость - это?
  Печально. То, чего хотелось,
  сбылось. Где новые хотенья?
  Душа догнала возраст тела.
  Печально, но ведь не смертельно.
  16.07.2002
 
 
  Дождь февральский удивляет.
  Что же делать, так бывает.
  Может быть, Зима влюбилась,
  о Морозе позабыла,
  серебро все промотала,
  и, совсем Весною, стала.
  07.02.04
 
 
  Вновь дождались мы весну,
  до оскомины привычно.
  В череде еще одну.
  Чуда нет, все, как обычно.
  Это раньше не спалось
  от весенних ароматов.
  Было. Было, но когда-то.
  Будет ли? Уже вопрос.
  Надо и “за тридцать“ жить,
  и, запудрив все морщины,
  кружим головы мужчинам
  и себе даем вскружить.
  Наливай в бокал вина,
  выпьем, девушка, до дна!
  28.02.04
 
 
  Не кисни, Наташка,
  жизнь - славная штука.
  Ведь станет вчерашней
  печаль и разлука.
  И после безделья
  желанней работа,
  а если похмелье,
  то выпьем чего-то.
  Мы зрелые дамы,
  и этим мы ценны.
  Скажу тебе прямо:
  не снять нас со сцены!
  31.07.04
 
 
  Учебники, тетради, ручки
  готовит вновь сентябрь кому-то.
  Будильник открывает утро.
  Дорога, школа. Здесь научат
  писать, читать, считать. И лет
  важнее школьных точно нет.
  Нам повезло, Вы есть у нас,
  Учитель навсегда. И в праздник
  от нас далеких, близких - разных
  учеников поклон... Сейчас
  и век иной, и мы постарше,
  нас не узнает кто-то даже,
  с кем мы не виделись давно.
  Но навсегда мы все равно
  выпускники СШ 13.
  Нам в этом не дано меняться.
 
 
  Сидим под старою вербой,
  пьем кофе, чай и что покрепче.
  Мы рады нашей новой встрече
  и этот дом для нас родной.
  А если мы совсем не здесь,
  то мысленно ведем беседу.
  И каждую свою победу
  мы совершаем в Вашу честь.
  Когда же что-то вдруг не так
  мы знаем, что Вы нас поймете
  и слово нужное найдете,
  хоть дело вовсе не в словах.
  По духу мы ведем родство,
  и не указ нам в нем никто.
  18 сентября 2004
 
 
  Зима подходит к январю,
  и праздниками засыпает,
  как радостных снежинок стаей.
  Сама себя уговорю,
  что пятьдесят - совсем немного.
  Полвека. Мелочи, ей богу.
  Подальше зеркало повешу,
  чтобы смотреть в него пореже.
  18 декабря 2004
 
 
  Представь, вот - веточка мимозы,
  вдохни ее весенний запах.
  Поэзия наполнит прозу,
  и это будет так внезапно.
  И наша юность на мгновенье
  возникнет в воздухе весеннем.
  И мы, как прежде, влюблены,
  покорны веянью весны.
  25 февраля 2005
 
 
  Август лето завершает,
  он на скрипке нам играет
  ранним утром, на рассвете.
  Байда спит, спит даже ветер.
  В реку я вхожу. Водою
  все свои печали смою.
  Спят любимые мужчины,
  их будить мне нет причины.
  Будет день, и будет пища,
  и печаль меня отыщет.
  А пока плыву я к счастью.
  “Новый день, - кричу я, - здравствуй!“
  10 августа 2005
 
 
  Снег очень тихий, нежный даже,
  как обещание удачи.
  И верится, не весь истрачен
  запас надежд. Каких - не важно.
  24 декабря 2005
 
 
  Хочу домой и на диван.
  И в руки повесть иль роман,
  или журнал, а в нем кроссворд.
  А, между прочим, жизнь - идет,
  и даже ускоряет бег:
  еще совсем недавно снег
  срывался, а сейчас - жара.
  Сегодня, завтра и вчера
  сливаются в одну спираль.
  И верно: в знание печаль.
  27 мая 2006
 
 
  Так, может, спрятать зеркала?
  Пусть будет лет всегда нам столько,
  на сколько чувствуем. Дала
  немало б пользы нам уловка
  нехитрая. Хотя, как знать:
  себя мы можем не узнать.
  31 марта 2007

© Бурель Любовь, 01.08.2022. Свидетельство о публикации: 10050-188659/010822

Комментарии (4)

Загрузка, подождите!
1
Ответить

Жизнь...

2
Ответить

Касьянова Оля :

Жизнь...

Да, была

3
Ответить

Бурель Любовь, память живёт 

4
Ответить

Касьянова Оля :

Бурель Любовь, память живёт 

Особенно, если она запротоколирована

Загрузка, подождите!
Добавить комментарий

 
Подождите, комментарий добавляется...